Ермунн пребывал в полном недоумении. Конечно же, он видел «мерседес» Мариуса Блюстада. В свое время автомобиль произвел сенсацию. И он действительно был с немецким номерным знаком – что правда, то правда. Но не спятил ли, случаем, этот Мел? Ермунн никак не мог взять в толк, куда он клонит.

– Ты не должен иметь с ними ничего общего, Ермунн. – Испачканный мелом палец снова потянулся к щеке. – Весь городок заражен. Я прожил здесь целый год, я знаю многих из тех, кто переселился сюда после войны, кто обосновался здесь, поскольку тут и раньше хватало им подобных. Они несут с собой порчу. Слышишь: порчу! Мой класс развращен. Подонки. Я не нахожу слов. Ты-то хоть не опускайся до этого, Ермунн, прошу тебя, не опускайся!

– Не опускаться? – Кое-что в голове Ермунна стало проясняться, становиться на свои места.

– Да, не опускайся до них. Не участвуй в грубых выходках, которые они придумывают. Они хотят свести меня в могилу, как во время войны свели в могилу моих родителей. – Мел внезапно отвернулся. Но Ермунн успел заметить блеснувшие на щеках слезы.

– Ваших родителей? – едва слышно переспросил Ермунн.

– Мой отец… он был коммунистом и погиб в немецком концлагере. У матери было слабое здоровье, она не вынесла удара, умерла накануне Дня освобождения. – Слез больше не было. Мел расправил плечи и теперь держался очень прямо; таким Ермунн его еще не видел.

Коммунист, подумал Ермунн. Опасное слово, внушали ему в народной школе. Самое опасное, утверждал Симон, который сейчас был в море, на китобойном промысле.

Беседа с Мелом окончилась. Больше тот ничего не сказал. Ермунн был в смятении. Он считал, что Мел не иначе как сходит с ума. Бедняга Мел.

К чему он приплел эти «мерседесы»? Впрочем, Мел говорил правду. В городке действительно было много этих машин. С немецкими номерами. А владельцы? Ермунн знал, что во время войны кое-кто из них был фашистом. Мариус Блюстад, к примеру, состоял в хирде. Теперь он каждое лето ездит в Германию. И каждый раз возвращается с новым «мерседесом». Все только диву даются, откуда он берет деньги. Но задать этот вопрос никто не решается.